Социальная и общественная экспертиза — Теоретические материалы

 Автор: С.Л. Братченко

Источник: "Экспертиза в современном мире от знания к деятельности" М., Смысл 2006

Экспертизу в самом общем виде можно определить как проясне­ние не имеющего очевидного ответа вопроса с опорой на мнение специ­алистов по данному вопросу (экспертов). Экспертные методы принято использовать в тех случаях, когда нет готовых решений и искомая информация не может быть получена с помощью инструментальных методов измерения. Такое понимание выглядит излишне неконкретным и расплыв­чатым — зато оно не противоречит большинству определений экс­пертизы, имеющихся в литературе, а любая конкретизация сразу ис­ключает многие виды деятельности, также претендующие на звание экспертных.

Проблема в том, что «экспертиза» сегодня — это не что-то определенное и однородное; экспертиза — это целое направление в человеческом познании, огромный и разноликий мир экспертиз: от мимолетной дегустации — до сложнейших исследовательских проце­дур, от разнообразных рейтингов по неясным критериям — до строго нормированной законом судебной экспертизы. Эксперты и экспер­тизы сегодня проникли практически во все сферы человеческой дея­тельности и число их видов и форм не поддается точному определе­нию. Говорят о существовании влиятельного «социального института» экспертизы, о развитии самостоятельной «научно-практической дис­циплины» и отрасли «экспертных знаний», о становлении целой эк­спертной индустрии и т.д.

Такая множественность и почти тотальная востребованность экспертизы, с одной стороны, позволяет говорить о современном «расцвете экспертизы» {Косолапое, 2003), но, с дру­гой стороны, — неизбежно ведет к размыванию границ ее понима­ния и эрозии понятия. Может даже показаться, что все эти разнообразные экспертизы  экологическая и лингвистическая, педагогическая и бухгалтерская, судебно-психологическая и судебно-баллистическая, искусствоведческая и гео­графическая, экспертиза трупа и качества продуктов, гуманитарная и научно-техническая, экспертиза государственная, ведомственная и об­щественная и т.д. и т.п. — не представители единого «семейства экс­пертиз», а просто «однофамильцы» (а может и самозванцы), использующие общее имя для обозначения совсем разных видов де­ятельности.

Это вносит очевидную путаницу, и в такой ситуации можно, конечно, выработать «четкие критерии» и устроить безжало­стную «чистку» экспертных рядов, но можно поступить и иначе. Не делить на «верных» и «неверных», а постараться выстроить «общие рамки», сохранив единство в мире экспертиз и рассматривая все его многообразие как некий общий континуум, который все же попы­таться как-то структурировать. Попробую пойти по второму пути. Общее, на мой взгляд, у всех вариантов экспертиз состоит в том, что специалист дает ответ на вопрос; а вот различия — в том, как он прихо­дит к этому ответу, каким образом предъявляет и обосновывает его.

Исходя из этого в экспертном континууме можно выделить не­сколько условных крайних точек, «полюсов», в пространстве кото­рых будут располагаться разнообразные конкретные типы и виды экспертиз, различающиеся путями и способами осуществления экс­пертных процедур. В первом приближении я предлагаю выделить сле­дующие условные «полюса», задающие две основные «оси» экспертного пространства:

• экспертиза в узком и широком смыслах;
• экспертиза жесткая и мягкая.

Мне представляется, что большинство авторов, говоря об экспер­тизе, явно или неявно подразумевают или один из этих четырех ви­дов, или некоторый промежуточный вариант, или их комбинацию. В основе первой оппозиции — природа исходной «экспертной ин­формации» и способы ее получения: если экспертиза в узком смысле (ЭУС) опирается на непосредственные суждения экспертов и исполь­зует в качестве базового «метод экспертного опроса», то экспертиза в широком смысле (ЭШС) имеет гораздо больше разнообразных ис­точников получения экспертной информации, прежде всего — дан­ные, полученные в результате специального исследования, — и использует при этом широкий набор различных методов. Для кратко­сти ЭУС можно также условно обозначить как экспертизу-опрос, а ЭШС — как экспертизу-исследование.

Вторая пара полюсов задает другой вектор экспертного контину­ума — по критерию степени формализованности экспертизы: от жест­кой и однозначной регламентированности всех основных структурных элементов, этапов и процедур (жесткая экспертиза) до максималь­ной вариативности и отсутствия единых правил (мягкая экспертиза). Остановимся кратко на каждом из полюсов. Экспертиза в узком смысле использует в качестве средства полу­чения исходной экспертной информации один основной метод — метод экспертного опроса (экспертных оценок) — который, впрочем, име­ет множество разновидностей и конкретных форм, различающихся как процедурами сбора «первичных суждений» экспертов, так и способами их (суждений) обработки (в литературе описывают свы­ше 70 видов экспертных оценок — Литвак, 1996 и др.).

На более формальном языке процесс экспертизы описывается как последова­тельное осуществление действий распознавания экспертом нужной ин­формации, ее оценивания и выражения в виде мнения (суждения), а также анализа (Крымский, 1990, с. 14). Распознаванию может предше­ствовать поиск информации (внутренний или внешний). ЭУС — это способ познания определенной реальности в тех слу­чаях, когда эта реальность не поддается простому измерению, вы­числению и вообще какому-либо «объективному исследованию» — тогда и приходится опираться на субъективные мнения. Логика здесь, видимо, такова: если нет возможности изучать тот или иной аспект реальности, то можно подвергнуть анализу представления специалис­тов об этой реальности — в расчете на то, что в конечном итоге удастся лучше понять и саму эту реальность.

Для этого должны быть соблюдены два основных условия: во-пер­вых, мнения должны высказывать авторитетные специалисты, а, во-вторых, их субъективные суждения должны подвергнуться такой обработке, чтобы обеспечить максимальную объективность.Соблюдение первого условия, в свою очередь, предполагает ре­шение двух задач: кто будет высказывать мнение и как это мнение получить. Выбор экспертов представляет собой весьма непростую проблему. В определенном смысле экспертный способ решения того или иного вопроса противостоит решениям, принимаемым по «принципу боль­шинства», так как опирается не на наиболее распространенные суж­дения, а на более компетентные.

Мнение мнению, как известно, — рознь. Есть «наивный» носитель информации, а есть — компетент­ный специалист (правда, разница между ними не всегда так оче­видна и однозначна). Именно последний может обладать качеством экспертности — способности выполнять функции эксперта. Осно­ванием для этого служит, прежде всего, высокий профессиональ­ный уровень, наличие глубоких знаний по экспортируемым вопросам (см., например, Джексон, 2001). Однако, чтобы претендовать на ста­тус эксперта, специалисту, кроме собственно профессиональной ком­петентности, необходимы также и другие качества: авторитетность (то есть эта его компетентность должна получить признание  соци­альное или хотя бы в глазах конкретных людей), практический опыт в обсуждаемой области, а также способность и готовность давать со­держательную экспертную информацию, и т.д.

Для выбора достой­ных разработано большое число «методов оценки качества эксперта» (Литвак, 1982, с. 169): документальный метод, тестовый метод, ме­тоды самооценки и взаимной оценки, метод оценки непротиворечи­вости суждений и т.д. На практике же организаторы экспертных опросов опираются (явно или неявно) на «принцип хорошего измерителя», который пред­полагает справедливость гипотезы (допущения) о том, что привле­каемый к экспертизе специалист как таковой является владельцем большого объема достоверных сведений и поэтому может рассматри­ваться как надежный источник информации. Иногда, однако, эта ги­потеза не принимается на веру и тогда компетентность «кандидатов в эксперты» устанавливается в ходе предварительного специального исследования, в котором и происходит отбор специалистов с требу­емым уровнем экспертности.

Следующая задача, формулируемая как «извлечение знаний из эксперта» (особенно интенсивно развивается в последнее время в контексте разработок так называемых «экспертных систем», см. Джек­сон, 2001; Филимонов, 1994 и др.), — по общему мнению относится к числу наиболее сложных, и, как представляется, здесь-то и «зарыта собака» всего опросного подхода к экспертированию. Важно по­нимать, что это не простая передача знаний друг другу, а целенап­равленное «получение» одним человеком (все чаще называемым «инженером по знаниям» или «когнитологом») вполне определенной информации от другого человека (обычно — от нескольких людей — экспертов) с помощью специальных процедур, основная среди кото­рых — это и есть экспертный опрос.

Задача «инженера по знаниям» — «извлечь» из эксперта как можно больше наиболее ценной и точной информации (особенно сложной эта задача становится при работе с группой экспертов — для этого понадобятся разнообразные дополнительные компетентности). Ког-нитолог также выполняет функции координатора, ведущего и несет ответственность за используемые в экспертизе методы экспертиро-вания и обработки результатов (а иногда он является их автором и, в конечном итоге — за всю процедуру экспертизы и ее результаты.

Сам процесс извлечения знаний из эксперта является очень слож­ным и имеет большое число трудностей, включая такие, как значи­тельная доля «личного знания» и опыта эксперта, плохо поддающаяся формализации; барьеры когнитивной защиты, препятствующие пол­ному осознанию и экспликации самим экспертом содержания своих познаний; «упакованность» специальных знаний в «жаргон»; необ­ходимость учитывать обширный, но часто неявный контекст и т.д. (см., например, перечень этих трудностей и описание некоторых из них — Джексон, 2001, гл. 1).

Способов проведения экспертного опроса несколько: интервью, письменный опрос, «протокольный анализ», игровая имитация и др. — каждый из которых имеет довольно большое число форм и подвидов. Опора на упомянутый «принцип хорошего измерителя» по­зволяет рассматривать полученные в ходе опроса «данные» как дос­товерные и в дальнейшем применять к ним методы теории измерений и математической статистики. Однако чаще все же приходится при­знать субъективный характер полученной «экспертной информации» и тогда необходимы дополнительные усилия по ее объективации.

«Субъективизм» экспертных суждений расценивается обычно как недостаток, и устранить его пытаются разными путями. Один из них состоит в принятии еще одного допущения «принципа хорошего из­мерителя», гласящего, что групповое мнение экспертов ближе к ис­тинному решению, нежели индивидуальное. (Вообще стремление проблему качества решать количеством — весьма характерно для со­временной психологии и социологии; но это тема отдельного разго­вора.) И тогда проблему объективизации пытаются решить путем использования групповых форм экспертного опроса с последующей количественной и/или качественной обработкой. Разработано боль­шое число способов форм групповой работы экспертов (одна из наи­более сложных, но достаточно эффективных и популярных — процедура «Дельфи») и еще большее число — весьма фундаменталь­ных количественных методов обработки и анализа данных.

Получает­ся, что собственно экспертное действие осуществляется в самом начале экспертного опроса. Но оно редко выступает в качестве не­посредственного «продукта» экспертизы, так как в большинстве слу­чаев рассматривается как «субъективное сырье», которое проходит статистическую и иную обработку, в результате чего превращается во вполне формализованные «объективные» данные. Однако идея до­стижения объективности путем умножения числа субъективных ва­риантов и усложнения их математической переработки выглядит спорной. К тому же субъективность — один из атрибутов именно экспертного знания; добиваясь объективности через «стремление к от­влечению от субъективности даже при анализе субъективных явле­ний» (Крымский, 1990, с. 15), мы тем самым рискуем устранить экспертизу как таковую. (Может быть, ценность экспертного опроса состоит именно в признании субъективного характера полученных ре­зультатов и сохранении персональной ответственности их авторов — экспертов, а не в том, чтобы точки зрения выдавать за «факты»?)

Другой путь получения от экспертов более надежной информа­ции — совершенствование опросного инструментария и всего про­цесса осуществления экспертизы. Общая логика такова: чем ниже уровень экспертное™ привлекаемого специалиста, тем изощреннее должны быть средства «извлечения». Работа в этом направлении ве­дется очень активная, но пока «не существует общепринятой научно обоснованной классификации методов экспертных оценок и тем бо­лее — однозначных рекомендаций по их применению» (Орлов, 2002). Перспективным выглядит использование концепции личностных кон­структов Дж. Келли и техники репертуарных решеток, которая дает возможность выявлять не просто информацию, а именно знания и индивидуальные «правила» их организации, что позволяет достаточ­но эффективно работать даже с «наивными» респондентами; кроме того, при таком подходе есть возможность повысить роль самого эк­сперта (см. подробнее Патаракин, Травина).

Таким образом, подводя итог краткой характеристике эксперти­зы-опроса, важно отметить три принципиальных момента.

• Выводы экспертизы формулируются, как правило, в терминах описания изучаемых аспектов действительности, но делаются они на основании анализа не самой этой действительности, а мнений о ней.
• Уровень разработки ключевого компонента экспертизы — извлечения знаний — пока не позволяет решить проблему «субъективности—объективности».
• Хотя «на виду» находится фигура эксперта, которого обычно и представляют «автором» результатов экспертизы, реально он выступает в качестве респондента, «поставщика информации», а решающая роль принадлежит инженеру по знаниям, который, хотя часто и остается «за кулисами», имеет возможностьоказывать существенное влияние на всех этапах процесса — начиная с отбора экспертов и заканчивая анализом результатов.

Экспертиза в широком смысле — это исследование, которое име­ет целью получить аргументированные ответы (валидные данные) на поставленные экспертные вопросы и в котором могут быть исполь­зованы самые разные методы — как собственно экспертные (типа экспертных опросов), так и другие, неэкспертной природы. Именно эта открытость для любых методов и способов изучения, эклектика и своеобразная «методическая толерантность» составляет важнейшую отличительную особенность этого класса экспертиз.

По сути своей, ЭШС очень близко к тому, что во многих сферах (в частности, в сфере образования) принято называть Evaluative Research («оценочное исследование», «исследование для оценки»), и не случайно «оценка (Evaluation)» и «экспертиза», «специалист по оцениванию (Evaluator)» и «эксперт» часто используются как сино­нимы (см.например, Кэмпбелл, 1980; Guiding Principles for Evaluators, 2004 и др.).

В зарубежной практике оценочные исследования в последние де­сятилетия получили чрезвычайно широкое распространение, пользу­ются немалым авторитетом и все больше утверждается понимание того, что ни один серьезный проект (программа) не может обойтись без экспертных (оценочных) исследований: «Программа считается незавершенной, если не проведена оценка ее эффективности» (Spector, 2000, р. 163).

Если для ЭУС ключевая проблема — извлечение знания из экспер­та путем его опроса, то для ЭШС таковой является проведение всесто­роннего полноценного исследования для получения аргументированных данных по экспертируемому вопросу. Именно качеству исследования уделяется первостепенное внимание — тщательной разработке струк­туры исследования, его основных принципов, методов, процедур и т.д. А поскольку наиболее полноценными и эффективными принято считать научные исследования, то многие авторы склонны ориенти­ровать ЭШС именно на стандарты научности. Однако, проблема в том, что наука, как известно, не однородна, и можно выделить как минимум два подхода: естественнонаучный и гуманитарный. Соот­ветственно и ориентированные на науку экспертные исследования тоже развиваются в двух основных направлениях: с одной стороны — в русле более точных измерений и экспериментальных схем позити­визма, с другой — с опорой на гуманитарную парадигму и примене­ние качественных методов. Есть также и интегральные, компромиссные варианты.

Для экспертизы-исследования (особенно в гуманитарном вари­анте) ключевыми являются вопросы, связанные с целями исследо­вания, его ценностями и принципами, выбором вида оценивания и главных критериев, методологией, методами и процедурами, результатами и экспертным заключением, а также — фигурой самого ис­следователя (эксперта). Коснемся некоторых из этих вопросов. Цели, естественно, формулируются в каждом конкретном слу­чае, но в самом общем виде цель исследования состоит в получении ответов на экспертные вопросы, для чего необходимо либо «вынесе­ние суждений о ценности» изучаемого объекта, либо выяснение на­личия у него тех или иных свойств и характеристик (или степени их выраженности). В отношении образовательных программ основная цель оценочного исследования состоит обычно в выявлении достигнутых результатов и их сопоставлении с заявленными.

Принципы играют в оценочных исследованиях очень важную роль и их соблюдению придается особое значение. Они тщательно разра­батываются и постоянно совершенствуются. В качестве примера при­ведем последнюю редакцию «Руководящих принципов для Оцен­щиков», принятых Американской ассоциацией оценки в 2004 году. Их немного — всего пять — но они ясно определяют основания дея­тельности и ее границы для профессиональных экспертов-оценщи-ков.Вот эти принципы (Guiding Principles for Evaluators, 2004):

• Систематичность исследования.
• Компетентность исследователя (оценщика).
• Чистота и Честность исследования.
• Уважение к людям.
• Ответственность исследователя за общественные интересы и общественное благо.

Большое внимание уделяется также ценностям и этическим нор­мам проведения оценочных исследований, без знания и принятия которых «можно много знать о приемах оценки и все же не быть хорошим специалистом по ее проведению» (Ценности и этические нормы).Критерии. С точки зрения Майкла Скривена, одного из классиков теории и практики evaluative research, выбор критериев составляет «первый шаг в логике оценивания» (Scriven, 1991).

Но часто именно этот шаг представляет наибольшие трудности и чреват ошибками и упрощениями. Наиболее адекватный путь получения системы крите­риев и признаков — содержательное раскрытие и последовательная операционализация основных целевых понятий исследования.

Методы и процедуры оценочного исследования — тема сложная и неисчерпаемая, так как ЭШС, как уже подчеркивалось, отличается открытостью методическому разнообразию. Даже по отдельным па­раметрам невозможно отобрать строго определенный и универсальный набор методик для всех ситуаций. Есть весьма широкое и разно­образное «вариативное пространство» диагностических средств, ори­ентиром в котором служат конкретные задачи экспертирования, особенности конкретной ситуации, основные принципы проведения экспертного исследования и, конечно, — квалификация, опыт и ин­туиция самого эксперта.

В частности, ЭШС не отказывается от.методов ЭУС — различные формы «экспертного опроса» нередко входят в экспертизу-исследо­вание как составная часть и могут быть использованы на любом ее этапе — от выдвижения гипотез и постановки целей до осмысления результатов. Однако здесь суждения экспертов уже выступают не в качестве основного источника экспертной информации, а лишь как один из возможных, который дополняется и сопоставляется с другими данными. Экспертиза-исследование вообще не отказывается ни от ка­ких методов — важно, чтобы они были хорошего качества и адекват­ны конкретным исследовательским задачам. Более того, многие варианты экспертных исследований не просто допускают включение разных методик, но требуют следования принципу интерфейса {Ша­нин, 1999), то есть осознанному использованию комплекса методов, существенно различающихся по своей методологии, и прежде всего — сочетания количественных и качественных методов (о последних — см., например, Семенова, 1998). Показательно, что во многих иссле­дованиях в русле гуманистической психологии, смысл которых очень близок к идеям гуманитарной экспертизы образования, был приме­нен именно интерфейсный подход (хотя и без использования этого термина) — особенно в цикле работ под руководством К. Роджерса {Роджерс, Фрейберг, 2002).

Возможно использование и экспериментальной стратегии — в раз­личных ее вариантах (см. Кэмпбелл, 1980). Еще одна важная особенность экспертизы-исследования — ее «мно-гослойность» (не обязательная — но, по мнению многих авторов, весьма желательная), состоящая в сочетании «внешней» экспертизы и «внутренней» (последняя как раз часто и проводится методами экс­пертного опроса). Результаты. Научный подход к экспертизе обычно декларирует в качестве своей отличительной особенности объективность получа­емых в исследовании результатов. Во многих случаях это, видимо, справедливо. Итоговый результат проведения ЭШС — это не просто чье-то «мнение», а выводы из исследования, специальной деятель­ности эксперта-исследователя (чаще — группы исследователей), на­правленной на получение обоснованных ответов на экспертные вопросы. Принципиальное отличие состоит в необходимости предос­тавления доказательств и аргументов, подтверждающих сделанные выводы (в то время как «мнение» как таковое не требует доказатель­ства).

Однако справедливо и то, что в отношении социальной сферы (особенно — в вопросах познания индивидуально-психологических особенностей личности) объективность «научных фактов» недалеко ушла от субъективности «личных мнений» Тем не менее, следует при­знать, что в целом исследовательский формат экспертизы требует уделить особое внимание обоснованию и доказательству выводов и в целом позволяет получить более разностороннюю и потому — более реалистичную картину изучаемой действительности, нежели средства­ми экспертизы-опроса. Исследователь (эксперт). В ЭШС функции эксперта меняются и существенно расширяются: его экспертность включает теперь не только знания, личный опыт и способность их «предъявлять», но в первую очередь — исследовательскую компетентность. Не так важно, знает ли он сам ответ на экспертные вопросы, — важнее, понимает ли он, как его можно найти, способен ли осуществить полноценное иссле­дование вопроса.

Таким образом, по сравнению с экспертизой-опросом эксперти­за-исследование — это способ познания

• более сложный и разносторонний, но, как правило, более длительный и трудоемкий;
• имеющий возможности достичь большей доказательности и реалистичности в своих результатах и выводах;
• более свободный в выборе методов и процедур исследования;
• уделяющий особое внимание целям, ценностям, этическим нормам исследования;

в котором эксперт выступает уже не только (и не столько) как «измерительный прибор», сколько как измеряющий субъект, как автор и организатор всего исследовательского процесса, анализирующий его итоги и несущий за них ответственность.

При сравнении выделенных типов экспертиз важно иметь в виду два существенных момента. С одной стороны, необходимо понимать и учитывать условность такого разделения. Экспертиза всегда имеет сложную природу и вклю­чает в себя элементы как субъективного («личностного») знания, так и объективных данных. Разные методы проведения экспертизы различаются прежде всего соотношением этих двух базовых составляющих экспертного процесса. Полностью исключить один из ком­понентов вряд ли возможно (да и не нужно) — даже в интуитивном «личном суждении» эксперт всегда опирается (пусть и в неявной, «свернутой» форме) на те или иные объективные данные; а попытка полного исключения субъективной составляющей равносильна отка­зу от экспертизы как таковой и подмене ее процедурами сравнения с эталоном, вычисления по заданному алгоритму и т.п.

С другой стороны, тесные взаимопересечения и родство рассмот­ренных вариантов экспертиз (некоторые авторы даже пытаются пред­ставить их как идентичные), не должны заслонить и существенные различия между ЭШС и ЭУС. Во многих ситуациях — вчастности, при проведении экспертизы в образовании — эти подходы могут вы­ступать как альтернативы. Экспертиза-опрос — может быть вполне адекватна (и даже неизбежна) в ситуации, где иные методы действи­тельно неприменимы. Однако ограничение только опросами и отказ от полноценного исследования из соображений экономии, просто­ты, дешевизны, управляемости результатами и т.п. там, где возмож­но более разностороннее исследование, надо признать неадекватным. Иногда это может иметь и «защитный» смысл, стремление избежать полноценного обследования.

Вторая альтернатива — по степени формализованности процессов экспертизы — более простая и очевидная и потому ограничимся пока лишь констатацией самого важного. Жесткая экспертиза отличается тем, что в ней все элементы зада­ны четко, однозначно и, как правило, имеют правовую основу. При­мером может служить большинство государственных экспертиз, в особенности различные виды судебных экспертиз, в которых предель­но ясно прописаны все основные элементы: цели и задачи, объект и предмет, принципы и этапы проведения, методы и условия их приме­нения, требования к экспертному заключению, к самому эксперту и многому другому (включая и такой важный, но мало разработанный вопрос, как «экспертные понятия» — см. Сафуанов, 1998). Причем, экспертное заключение может иметь силу юридического документа, сам эксперт несет за все свои действия в рамках экспертного исследо­вания персональную ответственность, а нарушения заданных требова­ний влечет за собой самые серьезные последствия.

Мягкая экспертиза — наоборот, предельно неформальная и ва­риативная, не имеющая универсальных норм, правил, форм и тре­бований к проведению и использованию результатов. Ярким примером может служить разнообразная «аналитика» (особенно — политичес­кого толка). В «мягкой» экспертизе часто оказывается вполне приемлемым своеобразный вариант идеографического подхода — когда на примере отдельных (единичных) случаев делаются выводы обще­го характера. Здесь эксперт — полный хозяин в постановке вопросов, в выборе способов получения ответов, их интерпретации и т.д. При этом, как правило, если он и несет какую-либо ответственность, то только моральную.

Еще одно различие между жесткими и мягкими формами экс­пертизы состоит в соотношении объемов содержания фактов и выво­дов. В первом случае это соотношение явно в пользу фактов: часто весьма сложное, длительное исследование и накопление огромного массива фактических материалов завершается лишь кратким вердик­том (в пределе это может быть одно-единственное слово!). Во втором случае «пирамида» факты—выводы переворачивается: даже гомеопа­тическая доза фактов позволяет экспертам-аналитикам делать весьма пространные выводы и комментарии.

Еще раз подчеркну: представленные типы экспертиз задают толь­ко крайние и очень условные точки «экспертного мира». Тем не ме­нее, в этом пространстве могут найти свое, более или менее определенное место большинство конкретных видов экспертиз. Например, гуманитарная экспертиза толерантности в образовании в моем понимании, с одной стороны, тяготеет к полюсу экспертизы-исследования, а с другой — пытается занять промежуточное место между жестким и мягким вариантами. Такое нахождение «своего мес­та» позволяет, в частности, лучше понять, что гуманитарная она — прежде всего по своим целям и ценностям; а в методологии опирается не только на «родные» гуманитарные (качественные) методы, но следует принципу интерфейса (и что при этом вполне оправданно применять экспертные опросы — но неоправданно ими ограничи­ваться); что становиться государственной ей противопоказано — так как требуемая в этом случае жесткость противоречит ее сути и т.д. Такое самоопределение будет, хочется надеяться, способствовать более адекватному и осмысленному развитию этого вида экспертизы.